Куда ушли политтехнологи Березовского
Белковский формулирует политические рамки, Шейтельман работает с личной медиасистемой, Кудрявцев остался медиаменеджером, Ситников превратил кампании в консалтинг, а Орлуша — в сатиру. Их объединяет прошлое, но не общий политический проект.
В 2026 году пятерых людей, которых когда-то можно было увидеть в политико-медийной орбите Бориса Березовского, трудно представить в одной комнате. Станислав Белковский выступает как политолог и публицист. Михаил Шейтельман ведет собственные медиа и комментирует войну и политику из украинского информационного пространства. Демьян Кудрявцев остается фигурой медиа и издательского бизнеса. Алексей Ситников продает стратегический консалтинг и обучение. Андрей Орлов — Орлуша — пишет сатиру и участвует в «Гражданине поэте».
И все же их биографии складываются в карту профессий, с помощью которых Березовский работал с политикой на исходе 1990-х.
Он был не столько автором набора идей, сколько организатором сборки. В его модели политический результат рождался на пересечении ресурсов и функций. Деньги давали возможность действовать. Доступ к Кремлю открывал двери. ОРТ обеспечивал общенациональное внимание. Политические консультанты собирали образ, кампанию, тезисы и креатив.
Это хорошо видно по событиям 1999 года. Березовский сам говорил, что участвовал в убеждении других в возможности новой политической конструкции вокруг Владимира Путина. The Washington Post в тот момент описывала его как одного из людей, участвовавших в продвижении «Единства» и в информационной войне против Евгения Примакова и Юрия Лужкова. Английский Высокий суд много лет спустя отдельно зафиксировал значение контроля над редакционной политикой ОРТ для его влияния.
Березовский при этом оказался не хозяином созданной системы, а одним из ее первых проигравших. После прихода Путина к власти он перешел к критике Кремля, лишился прежнего влияния на телеканал и уехал в Британию. В марте 2013 года его нашли мертвым в Аскоте. Коронер впоследствии оставил причину смерти в форме открытого вердикта: доказательств для окончательного выбора между версиями оказалось недостаточно.
Дальше начинается история не Березовского, а его функций.
Белковский отвечал за конструкцию. Он рассказывал, что работал на Березовского над идеологией блока «Единство», одновременно отвергая позднейшую легенду о своем участии в создании самого Путина. Сейчас это уже не технолог внутри штаба, а публичный автор. Избирательный смысл превратился в медиасмысл: интерпретация, язык, объяснение событий аудитории.
Шейтельман отвечал за коммуникацию. В своих воспоминаниях он описывает работу советником и консультантом Березовского; в публичной биографии — кампании, медиа и маркетинг. Его нынешняя площадка устроена противоположно старой модели ОРТ. Тогда влияние концентрировалось в одном федеральном канале. Теперь политтехнолог сам является медиа: канал, ведущий, редактор и бренд соединены в одном лице.
Кудрявцев отвечал за аппарат. В профиле Meduza он предстает как правая рука Березовского, пресс-секретарь и советник, человек, который соединял личный офис, «Коммерсантъ» и телевизионную инфраструктуру. Впоследствии он стал самостоятельным медиаменеджером. В его траектории меньше всего романтики политтехнологий и больше всего институционального навыка: управлять редакциями, собственностью, людьми и сложными медийными организациями.
Ситников отвечал за выборы. Он рассказывал, как в 1999 году за считаные дни провел кампанию Березовского в Карачаево-Черкесии и добился депутатского мандата. Сегодня выборная технология у него стала частью гораздо более широкого консалтингового продукта — от стратегического коучинга до психологии и организационных трансформаций. Профессиональный инструментарий сохранился, а политический заказ перестал быть единственным рынком.
Орлуша отвечал за креатив. Meduza связывала его с кампанией «Единства» как приглашенного креативного политтехнолога. Сейчас Орлов живет прежде всего в жанре политической поэзии и сатиры. В 2026 году он участвует в новом цикле «Гражданина поэта». Это уже не технология для кандидата, а технология для публики: короткая форма, узнаваемый образ, эмоциональный удар.
У Березовского поэтому нет прямых «наследников». Люди из его окружения разошлись не только профессионально, но и политически. Некоторые из них сегодня публично выступают против той российской системы, возникновению которой помогали процессы конца 1990-х.
Но набор ролей пережил эпоху. Конструктор смысла, медиастратег, аппаратчик, кампейнер и креативщик по-прежнему составляют политическую машину — только теперь ей не обязательно принадлежать одному олигарху. Она может быть распределена между редакциями, личными каналами, консалтинговыми фирмами и эмигрантскими проектами. В этом и состоит самая живая часть наследия Березовского: не единая идея, а способ собирать влияние из разных профессиональных деталей.
