Светлана Алексиевич дала интервью The Paris Review для серии Writers at Work
Нобелевский лауреат Светлана Алексиевич рассказала о работе над «Голосами Утопии», судебных исках и новой книге о природе ненависти в интервью Елене Костюченко для The Paris Review.
Нобелевский лауреат по литературе Светлана Алексиевич стала героиней постоянной рубрики Writers at Work («Писатели за работой») американского литературного журнала The Paris Review. Интервью с ней провела журналистка и писательница Елена Костюченко. Полная русскоязычная версия разговора опубликована с разрешения редакции журнала.
Рубрика Writers at Work существует с 1953 года. За десятилетия её героями становились Эрнест Хемингуэй, Уильям Фолкнер, Владимир Набоков, Джоан Дидион, Тони Моррисон, Ольга Токарчук и Людмила Петрушевская. Алексиевич продолжает этот ряд писателей, чей разговор о ремесле выходит отдельной книжной публикацией.
Разговор Алексиевич и Костюченко растянулся на несколько встреч с июля по октябрь 2025 года. Писательница задавала собеседнице не меньше вопросов, чем получала сама: её интересовало, какие книги читают её гости, может ли революция быть бескровной, что слушают московские подростки и счастлив ли Путин. Она спрашивала и о любви — что это такое и почему она возникает или исчезает. Во время одной из последних встреч Алексиевич настояла, чтобы фотограф Лена Каширская отложила камеру и тоже поговорила с ней.
К моменту получения Нобелевской премии в 2015 году Алексиевич почти сорок лет работала над циклом, который сама называет «Голосами Утопии». Пять книг сложены из тысяч записанных на плёнку исповедей и воссоздают историю так, как она разворачивается вокруг и внутри человеческих жизней. Это Вторая мировая война глазами советских фронтовичек («У войны не женское лицо», 1985) и детей («Последние свидетели», 1985), Афганская война («Цинковые мальчики», 1989), авария на Чернобыльской АЭС («Чернобыльская молитва», 1997) и распад Советского Союза («Время секонд хэнд», 2013).
Светлана Алексиевич родилась 31 мая 1948 года в Ивано-Франковске, на западе Украины, где тогда ещё продолжала сопротивление Советам Украинская повстанческая армия. Она росла между сёлами в Винницкой области Украины и Гомельской области Беларуси. Писательница вспоминает, как школьная учительница литературы пеняла ей за то, что она не могла понять, что такое народ-герой. «Она говорила, что наш народ сильный. Ну такое, общее, да? А у меня даже тогда был отказ от такого понимания вещей. Потому что я же видела этот народ, этих стариков. И у меня их голоса не сливались во что-то цементное такое, всё равно для меня каждый человек был отдельный человек», — приводит её слова интервью.
Этот отказ от обобщений и внимание к деталям заметны уже в книге «У войны не женское лицо»: собранные Алексиевич свидетельства радикально расходились с официальной советской иконографией Великой Отечественной войны. Через три года после выхода «Цинковых мальчиков» четыре её героя — ветераны и матери погибших солдат — подали на писательницу в суд, утверждая, что она исказила или выдумала их слова. Три иска были отклонены или прекращены. Один удовлетворён частично: Алексиевич не смогла подтвердить два абзаца, признанные судом «не соответствующими действительности» и «позорящими» ветерана. Писательница объяснила, что не успела найти нужную аудиозапись к судебному слушанию.
Над «Чернобыльской молитвой» Алексиевич работала одиннадцать лет. Писательство тогда впервые совместилось для неё с материнством: её младшая сестра Тамара боролась с раком и после взрыва на Чернобыльской АЭС быстро погибла. Дочери Тамары Наталье было четыре года, и Светлана вырастила её как свою.
В 2020 году Алексиевич пришлось уехать из Минска, оставив друзей, семью и материалы для новой книги о природе любви. «Время секонд хэнд» должна была закончить «Голоса Утопии», но, как поясняет она сама, «красный человек продолжил стрелять». Сейчас писательница живёт в Берлине и работает над новой книгой — она пытается понять природу ненависти и насилия внутри «затоптанной» беларуской революции 2020 года и российско-украинской войны.
Берлинская квартира, где Алексиевич живёт уже несколько лет, впечатляет спартанской аккуратностью: вещей совсем мало, жильё кажется временным. На подлокотниках кресла и на полу стопками сложены книги. Самая обжитая комната — та, где стоит длинный обеденный стол с шестью разномастными стульями. Это рабочий стол писательницы: расшифровки интервью, черновые и чистовые главы, распечатки статей и книги — у всего своё место. Между бумагами лежат плоские камни, на которые Алексиевич ставит кружки с кофе.
