Ученые ищут способы продлить жизнь, а шарлатаны находят покупателей
Научная геронтология прошла путь от сомнительных экспериментов XIX века до эпигенетических часов и финансируемых государством программ. Но доказать, что технология действительно добавила человеку годы, по-прежнему сложно.
Попытки продлить молодость научным путем начались в конце XIX века, но до сих пор ни один метод не доказал свою способность достоверно увеличивать продолжительность жизни человека. Об этом свидетельствует история геронтологии — от первых экспериментов с вытяжками из семенников до современных эпигенетических часов и многомиллиардных инвестиций в биологию старения.
В 1889 году французский физиолог Шарль Броун-Секар ввел себе вытяжку из семенников собак и морских свинок и объявил о «возвращении сил». Спустя век расчеты показали: доза тестостерона в этой вытяжке была примерно на четыре порядка ниже требуемой, а субъективный эффект оказался плацебо. В 1903–1907 годах российский биолог Илья Мечников основал научную геронтологию и связал старение с гнилостными бактериями в толстом кишечнике, а долголетие болгар — с потреблением кислого молока. Гипотеза мгновенно превратилась в товар: продавцы кисломолочных продуктов обещали покупателям долголетие задолго до появления доказательств.
В 1912–1937 годах немецкий физиолог Ойген Штайнах начал перевязывать пожилым мужчинам семявыводящие протоки, полагая, что это повысит выработку половых гормонов. Процедуру прошли более сотни венских врачей и профессоров, включая Фрейда в 67 лет. Но и это оказалось эффектом плацебо. В 1920 году французский хирург Серж Воронов впервые пересадил человеку ткани яичек шимпанзе. К началу 1930-х через такое «омоложение» прошли свыше пятисот мужчин во Франции и тысячи в мире. Но к 1935 году выяснилось, что пересаженная ткань отторгается, а улучшения связаны с самовнушением.
В 1926–1928 годах российский врач Александр Богданов открыл в Москве первый в мире институт переливания крови и провел на себе опыты по обмену кровью с другими людьми, видя в этом средство «физиологического коллективизма». В 1928 году серия экспериментов оборвалась его смертью — умер он как раз из-за обменных переливаний. В 1930–1946 годах украинский патофизиолог Александр Богомолец связал долголетие с состоянием соединительной ткани и получил государственную поддержку для производства антиретикулярной цитотоксической сыворотки. За это в 1941 году был награжден Сталинской премией, а в 1944-м — званием Героя труда. В 1946 году в возрасте 65 лет Богомолец умер, а спустя четыре года его учение объявили антинаучным.
Современный этап начался в 2013–2026 годах. Google основал проект Calico по изучению биологии старения, Altos Labs Юрия Мильнера привлек $3 млрд на исследования по продлению жизни. Клиники продают панели биомаркеров, а в США появляется программа PROSPR, где государство впервые финансирует практическое увеличение продолжительности жизни и здоровья людей. В 2020 году ВОЗ насчитала в мире миллиард человек старше 60 лет. По прогнозам организации, к 2030 году их станет 1,4 млрд, а к 2050 году — 2,1 млрд. Число людей старше 80 за это время утроится и достигнет 426 млн.
Однако исследования в сфере продления жизни сталкиваются с естественными преградами. Чтобы доказать, что технология действительно добавила человеку годы, надо дождаться, пока они пройдут. Финал испытаний отодвинут на десятилетия, контрольная группа стареет параллельно с исследуемой, а размер выборок превосходит десятки тысяч участников. Эксперимент, способный показать эффект, переживает и своего инвестора, и своего научного руководителя. Неудивительно, что из трех показателей долголетия — сколько человек прожил, сколько прожил в добром здравии и насколько сместились его лабораторные параметры — рынок больше всего любит третий. Так возникает спрос на маркеры, которые меняются за месяцы и помогают очень приблизительно оценить будущий эффект. А вместе с этим спросом — желание выдать суррогат за настоящий результат.
Честная попытка — эпигенетические часы. Исследователи постоянно работают над суррогатными показателями, которые достоверно отражали бы реальную картину биологического старения. Программу научили угадывать возраст человека по химическим меткам на его ДНК, которые с годами закономерно сдвигаются. Первые такие часы были опубликованы в 2013-м: универсальные, работающие на данных из любой ткани организма — у американского исследователя Стива Хорвата и построенные на данных о клетках крови — у американца же Грегори Ханнума. Во втором поколении часов — PhenoAge 2018 года и GrimAge 2019-го — программа научилась предсказывать уже смертность и заболеваемость, а не просто возраст по паспорту. Третье поколение, эпигенетические часы DunedinPACE 2022 года, измеряют темп старения организма: количество биологических лет, которые человек проживает за один календарный год.
Претензий к эпигенетическим часам три. Ранние версии давали заметный разброс при повторном анализе: результат зависел от партии реактивов и от конкретной лаборатории, поэтому одна и та же пробирка могла показать возраст с расхождением в несколько лет. В 2022 году часы пересчитали, и разброс сократился, но проблема воспроизводимости полностью не решена. Кроме того, часы пока не доказали, что их показатели можно целенаправленно изменить вмешательством и что это изменение продлит жизнь. Наконец, они измеряют биологический возраст, а не продолжительность жизни, и рынок активно пользуется этим подменой понятий.
4
