Мир возвращается к логике силового передела, предупреждают эксперты
Современный глобальный порядок, основанный на правилах, переживает глубокий кризис. По мнению аналитиков, мир возвращается к исторической норме силового передела, а действия администрации США лишь ускоряют этот процесс, делая возврат к прежней модели маловероятным.
Глобальный миропорядок, который воспринимался как незыблемый на протяжении последних десятилетий, переживает системный кризис. Согласно анализу, основанному на работах нобелевского лауреата Дугласа Норта, период после 1945 года был скорее исторической аномалией, чем естественным состоянием цивилизации. Сегодня мир возвращается к логике силового передела, и этот процесс, по мнению экспертов, уже необратим.
Ключевая проблема заключается не только в действиях отдельных политических фигур, таких как президент США Дональд Трамп, но в фундаментальном сдвиге самой системы. Даже если в будущем к власти в Вашингтоне придет более «вменяемый» с точки зрения классической дипломатии лидер, вернуться к модели, существовавшей 80 лет, уже не удастся. Нынешняя администрация США, вместо того чтобы выступать гарантом международных правил, лишь ускоряет сползание мира в состояние глобального хаоса.
Ранее логика международных отношений строилась на предсказуемости: соблюдение правил гарантировало стабильное будущее, а их нарушение влекло за собой предсказуемые последствия. Эта система сдерживала даже наиболее милитаризованные государства, такие как Северная Корея, которая могла существовать в изоляции с ядерным оружием, не пытаясь глобально перекроить карту мира. Однако теперь сами архитекторы этих правил начинают применять прямое принуждение, отказываясь от институциональных механизмов.
Для понимания происходящих процессов аналитики обращаются к концепции «порядков открытого и ограниченного доступа», разработанной Дугласом Нортом, Джоном Уоллисом и Барри Вайнгастом. Согласно этой теории, на протяжении большей части истории человеческие общества существовали в формате «порядков ограниченного доступа», или «естественного государства». В такой системе элиты удерживают власть и ресурсы, а право сильного заменяет верховенство закона.
В «естественном государстве» любые отношения, будь то между монархом и бароном или между государствами, строятся на личных договоренностях, а не на безличных правилах. Например, монарх дарует землю и доходы в обмен на военную службу и налоги, но в случае смерти одной из сторон условия могут быть пересмотрены силой. Это приводит к разрушительным последствиям для окружающих. В международных отношениях такая «игра с нулевой суммой» и стремление переделить ресурсы в свою пользу продолжались столетиями.
Однако, как отмечают Норт и его соавторы, после разрушительных войн влиятельные игроки могут договориться о взаимном ненападении, если получат компенсации, сравнимые с доходами от военных действий. Такие ренты возникают, когда государство создает барьеры для доступа к экономической и политической власти. Именно поэтому такие общества называются «порядками ограниченного доступа». Подобные «пакты о ненападении» обычно недолговечны, так как со временем мощь ключевых игроков ослабевает, появляются новые претенденты на «долю пирога», а технологические или природные изменения меняют источники ренты.
Тем не менее, возникновение договоренностей между элитами приводит к появлению институтов, которые поддерживают соблюдение правил в мирные периоды. Это создает предсказуемость и стимулы к производительному труду и кооперации, что в итоге может привести к переходу к «порядкам открытого доступа». В такой системе доступ к экономической деятельности и управлению основывается на правилах, а не на близости к «сильным мира сего». Успех Запада, начиная с XIX века, стал возможен именно благодаря трудному переходу к «порядку открытого доступа», ключевым элементом которого является верховенство права.
Сегодняшний кризис, по мнению аналитиков, свидетельствует о том, что мир откатывается назад, к более архаичным формам организации. США, которые когда-то выиграли конкуренцию с СССР именно благодаря ставке на институты, теперь переходят к тактике прямого принуждения. Это означает, что старая модель «порядка, основанного на правилах», прекратила свое существование, и мир вступает в эпоху неопределенности, где сила вновь становится главным аргументом в международных отношениях.
