Журналистка Маша Рупасова изучает чаты жён и матерей мобилизованных и контрактников
Исследовательница, которая пять лет наблюдает за закрытыми чатами родственников участников «СВО», рассказала, почему прогнозы о сопротивлении женщин мобилизации не сбылись и почему усталость, по её наблюдениям, превращается в решимость довести войну до конца.
Исследовательница Маша Рупасова, бывший детский писатель, с 2022 года изучает переписку жён, вдов, матерей и сестёр участников «СВО». В интервью Ксении Лариной на канале The Insider Live она объяснила, почему её гипотезы о женщинах, которые будто бы будут сопротивляться мобилизации, за пять лет неоднократно оказывались ошибочными, и почему, по её словам, россияне готовы воевать и умирать за Путина.
Рупасова готовит книгу «Расцинковка», название которой отсылает к «Цинковым мальчикам» Светланы Алексиевич. По её словам, даже при очевидной доступности информации о потерях набор контрактников замедлился лишь незначительно: мужчины продолжают подписывать контракты. Исследовательница признаётся, что вначале ожидала иной реакции со стороны семей военных, однако материал опровергал её предположения раз за разом. Каждое новое наблюдение, по её словам, заставляло пересматривать выводы, сделанные по предыдущим месяцам.
Ранние чаты, которые Рупасова наблюдала в начале 2022 года, были заполнены жёнами контрактников, демонстрировавшими патриотический подъём и враждебность к украинцам. Материалы из тех чатов она позже удалила, поскольку, как призналась, испугалась их жестокости. Осенью 2022 года, после объявления частичной мобилизации, в крупные чаты пришла вторая волна женщин, чьи мужья были призваны. По наблюдениям исследовательницы, семьи мобилизованных в целом поддерживали войну, но одновременно тяготились тем, что потеряли мужчин. Эти две группы, по её описанию, говорили на разном языке: одни гордились службой мужей, другие горевали о них и при этом не отказывались от официальной версии событий.
Около 2023 года среди жён мобилизованных возникло «Движение жён мобилизованных», которое организовывало протестные группы. Впоследствии, по словам Рупасовой, эти инициативы были подавлены под давлением государства. Часть семей обращалась к юристам и планировала обращение в Верховный суд с опорой на конституционные права. Однако, по её наблюдению, такие попытки оставались единичными и не превращались в массовое движение. Третью категорию составляют жёны контрактников: от маргинальных до образованных женщин, которые разделяют антиукраинские взгляды и редко выходят за пределы своего круга.
Исследовательница описывает семьи участников как социально изолированные, при этом окружающие нередко им завидуют: мужчины получают деньги по контракту, и это вызывает раздражение у соседей и знакомых. Вне своих чатов у этих людей, по её наблюдению, почти нет сообщества, поэтому переписка становится единственным местом, где можно говорить о тревоге. Гробы, хаос при опознании тел и гибель близких не привели к сдвигу в отношении к войне, хотя именно эти события, по логике многих наблюдателей, должны были бы его вызвать.
Женщины в чатах критикуют командование, министра обороны Сергея Шойгу и нехватку боеприпасов, многие вспоминают Евгения Пригожина и его смерть, говоря о нём с сожалением. Около двух лет назад войну в переписке называли «проклятой», а некоторые участницы прямо хотели мира. Сейчас, по оценке Рупасовой, эта усталость начинает превращаться в решимость завершить войну с Украиной военным путём. Недовольство конкретными людьми и ошибками армии, по её словам, не означает несогласия с самой войной.
Модераторы чатов удаляют откровенно радикальные сообщения и направляют жалобы в прокуратуру, чтобы не привлекать внимание к самим группам. Участники, по словам Рупасовой, опасаются, что переписку отслеживают силовые структуры, поэтому многие говорят осторожно и не называют имён. Эта самоцензура, по её мнению, тоже влияет на то, какой образ настроений складывается у исследователей и журналистов.
Источник: theins.ru
8
