Россия усиливает скрытый набор в армию перед выборами
Региональные задания работодателям, миллиарды на вербовщиков, давление на студентов и спорные уличные рейды показывают, как Москва пытается пополнять войска без объявления новой волны мобилизации. Решение о массовом призыве после выборов пока не подтверждено.
До выборов в Государственную думу остается меньше шести недель, а российская система комплектования армии все сильнее напоминает мобилизацию, разбитую на десятки административных механизмов. Формально второй массовой волны нет. Нет и опубликованного решения о ее начале после голосования 20 сентября. Но государство расширяет штат армии, переводит призыв на круглогодичный режим, задействует мобилизационный резерв, заставляет регионы искать контрактников и все чаще перекладывает эту задачу на работодателей, учебные заведения, силовиков и платных посредников.
Самый наглядный документ появился не в Москве, а в Рязани. Постановлением губернатора Павла Малкова от 20 марта предприятиям и учреждениям области независимо от формы собственности установили «задания по подбору кандидатов» на контрактную службу. Организации со штатом от 150 до 300 человек должны подобрать двух кандидатов, от 300 до 500 — трех, от 500 работников — пятерых. Контроль губернатор оставил за собой.
Особенно примечателен срок: задания действуют до 20 сентября 2026 года. Это ровно день выборов нового созыва Госдумы. Юридически документ не является мобилизацией и не дает работодателю права отправить сотрудника на войну против его воли. Но он впервые в настолько открытой форме превращает набор контрактников из задачи военкомата в установленное властью обязательство для широкого круга гражданских организаций.
Рязанская схема возникла на фоне ухудшения обычного контрактного набора. «Важные истории» рассчитали по федеральным выплатам, что в первом квартале 2026 года бонус за заключение контракта получили 71,2 тысячи человек — на 20% меньше, чем годом ранее. По той же методике за весь 2025 год было 363,9 тысячи новых контрактников, на 10% меньше результата 2024-го. В четвертом квартале прошлого года темп набора был примерно в полтора раза ниже, чем годом ранее.
Одновременно дорожает сам поиск людей. По расчетам «Важных историй» на основе региональных бюджетов, среднемесячные расходы субъектов РФ на вознаграждения вербовщикам в 2026 году выросли более чем вдвое — с 358 до 802 миллионов рублей. Совокупно регионы уже потратили на эту работу не менее 7,7 миллиарда рублей. Деньги получают не только штатные сотрудники пунктов отбора: в разных регионах сформировался рынок посредников, которым платят за приведенного кандидата.
Это важный индикатор. Когда добровольцев достаточно, государству не требуется превращать подбор контрактников в отдельную отрасль с бюджетными бонусами, KPI и заданиями предприятиям. Но сама по себе дорогая вербовка еще не означает, что фронт завтра останется без пополнения.
Есть и данные, которые сдерживают слишком категоричный вывод. Исследователь Янис Клюге оценивал число российских военных, погибавших в 2026 году, примерно в 9 тысяч в месяц, используя данные о компенсациях семьям. При этом в первом квартале, по его расчетам, заключалось около 790 контрактов в день, а к концу весны темп мог приблизиться к тысяче. Если сравнивать только эти две величины, новых контрактников пока приходит больше, чем фиксируется погибших.
Такое сравнение неполно: раненые, пропавшие, дезертиры, длительно выбывшие из строя и потребность в формировании новых частей в нем не отражены, а выплаты за гибель запаздывают. Но оно не позволяет честно утверждать, что российская армия уже физически не может продолжать войну без новой массовой мобилизации. Точнее говорить об острой потребности в постоянном пополнении и растущей цене этого пополнения.
Масштаб потерь делает эту потребность хронической. Mediazona и Meduza, анализируя Реестр наследственных дел, оценили число погибших на войне мужчин — граждан России в возрасте от 18 до 59 лет — примерно в 352 тысячи к концу 2025 года. Financial Times 10 августа привела западные оценки текущих российских потерь более 30 тысяч человек в месяц; здесь речь идет о совокупных потерях, а не только об убитых. Издание также сообщило со ссылкой на знакомых с ситуацией собеседников, что регионам поставлены задачи в рамках цели набрать 409 тысяч контрактников за 2026 год. Публичного федерального документа с этой цифрой нет, поэтому ее следует рассматривать как сообщение источников, а не официально опубликованный план.
Там, где деньги и реклама дают недостаточно людей, появляются более жесткие практики. В июне правозащитный проект «Идите лесом» сообщил о десятках жалоб из Пензенской области. По словам заявителей, мужчин останавливали на улицах и в транспорте, доставляли в отделы и склоняли или принуждали подписывать контракт. В одном из описанных случаев человек, по версии родственников, полагал, что подписывает протокол о задержании.
Региональное управление МВД обвинения в похищениях и принуждении отвергло. Полиция заявила, что сотрудники помогали военному следствию искать получивших российское гражданство людей, которые вовремя не встали на воинский учет. Поэтому пензенские эпизоды нельзя описывать как установленный факт массового насильственного набора. Но само совпадение рейдов, жалоб и кампании по выполнению контрактных показателей показывает, насколько далеко система поиска людей вышла за пределы обычной рекламы службы.
Другой резерв — молодежь. В 2026 году началась масштабная вербовка студентов в новые войска беспилотных систем. «Важные истории» сообщали о плане набрать туда 78,8 тысячи человек до конца года. В вузах и колледжах студентам предлагали год службы, академический отпуск и работу с беспилотниками. При этом изученные журналистами приложения к контрактам не гарантировали, что человек останется оператором БПЛА: документ допускал назначение на другие воинские должности. В июле издание описало и жалобы на давление на учащихся, включая угрозы проблемами с учебой.
Параллельно меняется сама инфраструктура воинского учета. Указ о призыве на 2026 год устанавливает его на весь период с 1 января по 31 декабря и предусматривает призыв 261 тысячи граждан 18–30 лет. Это срочная служба, а не мобилизация, и смешивать эти понятия нельзя. Но круглогодичная работа призывной системы делает постоянным контакт государства с сотнями тысяч мужчин призывного возраста.
Отдельный контур — мобилизационный людской резерв. Указ от 30 декабря 2025 года направляет в 2026-м резервистов на специальные сборы для защиты критически важных объектов и объектов жизнеобеспечения. Правила позволяют таким сборам занимать суммарно до шести месяцев в год. Речь идет о гражданах, которые заранее добровольно заключили контракт о пребывании в резерве; это тоже не скрытый призыв случайных людей. Однако государство получает механизм, который позволяет использовать подготовленных резервистов внутри страны и не отвлекать на охрану объектов часть действующей армии.
С 1 августа выросла и штатная численность Вооруженных сил — до 1,535 миллиона военнослужащих. Но и этот показатель требует аккуратности: указ от 27 июля связывает последнее увеличение с созданием военно-строительных подразделений. Следовательно, прибавка штата сама по себе не доказывает нехватку штурмовой пехоты. Она показывает другое — военная структура продолжает расширяться и спустя четыре с половиной года войны.
Почему в разговорах о новой волне постоянно появляется дата выборов? Голосование за новый состав Госдумы назначено на 20 сентября. В 2022 году Единый день голосования прошел 11 сентября, а частичная мобилизация была объявлена 21 сентября — через десять дней. Этот эпизод создал устойчивое ожидание, что политически болезненное решение Кремль предпочитает принимать после электорального события.
Но историческая аналогия не является расписанием. После президентских выборов 2024 года новой массовой волны не последовало. Более того, 30 марта 2026 года пресс-секретарь президента Дмитрий Песков говорил, что темы новой волны мобилизации нет на повестке дня.
В июне «Вёрстка» и «Важные истории» сообщили, что восемь их источников, связанных с администрацией президента, а также собеседники в военкоматах и источник, близкий к ФСБ, слышали обсуждения осеннего сценария, в том числе возможного начала в октябре после выборов. Важнейшая часть этого сообщения — те же собеседники подчеркивали, что решения не принято. Financial Times в августе также описала растущий страх новой мобилизации после выборов, но не сообщила о подписанном решении.
Поэтому главный вывод из набора документов и цифр уже сейчас жестче и одновременно осторожнее популярного слуха. России не обязательно объявлять новую «частичную мобилизацию», чтобы мобилизационная машина работала. Часть ее функций уже распределена между контрактной системой, региональными бюджетами, работодателями, вузами, полицией и добровольным резервом. Это позволяет Кремлю добывать людей небольшими потоками, не повторяя одномоментный шок сентября 2022 года.
Новая массовая волна станет вероятнее, если этот распределенный механизм перестанет покрывать потери и планы расширения армии. Политически период после 20 сентября удобнее периода до выборов, а история 2022 года усиливает подозрения. Но на 11 августа факты подтверждают не принятое решение о мобилизации, а другое: государство уже повышает давление на все доступные каналы набора и строит систему, которая способна долго обходиться без самого слова «мобилизация».
