Должность закончится, дело может остаться: как устроен трибунал по агрессии
Спецтрибунал еще формируется, но его статут позволяет расследовать действия высших руководителей сейчас и ждать момента, когда персональный иммунитет перестанет блокировать процесс.
Российская политическая система живет короткими циклами: выборы, обращения, перестановки, саммиты, новые телевизионные темы. Специальный трибунал по преступлению агрессии против Украины строится по другой логике. Его дело может существовать дольше, чем должность человека, которого оно касается.
Украинское издание «Бурак» в большом эксклюзивном материале разбирает именно эту конструкцию. В июне 2025 года Украина и Совет Европы подписали соглашение о создании трибунала. В мае 2026-го 36 государств и ЕС утвердили механизм управляющего комитета. Нидерланды согласились принять операционную фазу. Теперь предстоит выбрать прокурора, сформировать список из 15 судей и завершить организацию суда.
Его мандат уже обычного понятия «военные преступления». Специальный трибунал предназначен для преступления агрессии — решения на уровне руководства государства планировать, готовить, начинать или осуществлять агрессивную войну.
Именно поэтому общественное внимание направлено на высшее российское руководство. Однако юридически нельзя заменить доказательство должностью. Статут закрепляет презумпцию невиновности. Прокурору придется установить, какие полномочия имел конкретный человек, что он делал и как это связано с агрессией.
Показательный эпизод — заседание Совета безопасности России 21 февраля 2022 года. Путин вывел обсуждение в публичный эфир и заставил высокопоставленных участников по очереди высказаться о признании так называемых ДНР и ЛНР. Через три дня началось полномасштабное вторжение.
Политически кадры выглядят как коллективная привязка элиты к курсу президента. Но юридическая точность важна: на заседании формально не голосовали за вторжение. Поэтому одна запись не доказывает участие каждого присутствовавшего в преступлении агрессии.
Она может стать частью более широкой картины. Следствию предстоит сопоставлять публичные заявления с военными планами, приказами, внутренними коммуникациями и свидетельствами. При этом новый прокурор сможет получить материалы, которые Украина и другие государства собирали задолго до начала работы самого трибунала.
Отдельная проблема — Путин как действующий президент. Его персональный иммунитет блокирует нормальное продвижение судебной стадии в этом трибунале. Но расследование вести можно. Статут позволяет собирать доказательства и готовить обвинительный акт, а затем приостанавливать процедуру до ухода с должности или снятия иммунитета.
То есть президентство может отложить процесс, но не обязано уничтожить накопленное дело. Более того, предусмотрен остаточный механизм, который сможет сохранить незавершенные функции после того, как основной состав трибунала выполнит большую часть работы.
После Второй мировой войны уголовное преследование нацистских преступников тоже не закончилось вместе с Нюрнбергом. Сам Нюрнбергский трибунал не руководил последующими розысками: этим занимались национальные государства. Эйхмана захватили в Аргентине в 1960 году, Штангля арестовали в Бразилии в 1967-м, Клауса Барби экстрадировали во Францию в 1983-м и осудили в 1987 году.
История не дает права заранее объявить виновным любого российского чиновника. Некоторые дела могут не дойти до суда, доказательства могут оказаться недостаточными, обвиняемые могут оставаться недоступными. Но она показывает, почему расчет на простое течение времени не равен юридической безопасности.
