Курск через полтора года после освобождения живёт между тревогой и привычкой
Корреспондент «Медузы» побывал в Курске и приграничных районах области, которые полтора года назад были частично заняты украинскими войсками. Жители рассказывают о привыкании к обстрелам, о разрушенных посёлках и о вопросах к укреплениям границы.
Полтора года назад Курская область стала единственным российским регионом, часть которого была занята украинскими войсками. Вторжение началось в начале августа 2024 года, а значительная территория оставалась под контролем ВСУ до апреля 2025-го. Корреспондент «Медузы» приехал в Курск, чтобы увидеть, как живёт один из самых пострадавших от войны городов страны.
В центре Курска по-прежнему работают торговый центр Central Park и Северный рынок. Во время визита в небе начала выть сирена, однако продавцы и покупатели продолжили торговать и гулять между рядами. Юный продавец книжного магазина объяснил, что в центр города дроны прилетают редко, и добавил, что для многих это стало обыденностью. Один из местных жителей назвал дроны и работу ПВО «увлекательным шоу», а другой признался, что в кафе с товарищем они наблюдали за полётом беспилотника, гадая, собьют ли его.
Официальные данные о погибших и пострадавших за период оккупации до сих пор окончательно не опубликованы. В первые дни августа 2024 года власти говорили о 12 погибших и 120 раненых. В январе 2026 года глава Следственного комитета Александр Бастрыкин сообщил о 445 погибших, а к августу эта оценка выросла до 640 человек.
Напоминания о войне видны в городе повсюду: билборды с рекламой контрактной службы и призывы «встать на защиту курского неба», немногочисленные укрытия, похожие на общественные туалеты, объявления о написании курсовых и дипломов. У привокзальной площади стоит памятник операции «Труба», в ходе которой российские военные зашли в тыл ВСУ по недействующему газопроводу. Памятником служит кусок трубы диаметром 1420 миллиметров. Жители о самой операции почти не вспоминают, зато активно обсуждают, как Украина смогла закрепиться на российской территории.
Самое распространённое объяснение, которое приводит житель Курска около пятидесяти лет: «Не было укреплений. Деньги на оборону растаскали. Считай, продали нас. Но мы привыкли». Эта версия подтверждается решениями властей. По оценке Генпрокуратуры РФ, на укреплениях украли более трёх миллиардов рублей. По так называемому делу о фортификациях осуждены местные депутаты и бизнесмены, а бывший губернатор Алексей Смирнов получил 14 лет колонии. Его предшественник Роман Старовойт, на которого давал показания Смирнов, покончил с собой летом 2025 года, через несколько месяцев после полного освобождения области.
Когда украинские формирования вошли в Курскую область, из приграничных районов бежали более 130 тысяч человек. Один из жителей вспоминал, что уезжали под обстрелами, слышали свист над головой. Многие беженцы сначала жили в пунктах временного размещения, затем снимали жильё в Курске или уезжали в Москву, Санкт-Петербург и другие крупные города. Часть людей пыталась вернуться домой, несмотря на угрозу для жизни.
«Медуза» рассказала о двух пенсионерах, которые вернулись в своё приграничное село. По их словам, целых зданий почти не осталось, село почти каждую ночь обстреливали, а днём в небе висели украинские дроны, которые пытались сбивать российские военные. Уезжать они не собираются: «это дом».
Ситуация в Судже, который был опорным пунктом украинских войск, ещё сложнее. По словам беженцев, к какому-то подобию мирной жизни город не вернулся, и восстанавливать там нечего. «Проще построить заново», — сказал один из них. Часть беженцев до сих пор живёт в пунктах временного размещения.
3
