Исследование связало голод в Древнем Риме с логистикой, а не с климатом

Климат в Древнем Риме не был главной причиной продовольственных кризисов. К такому выводу пришла международная группа исследователей, которая сопоставила античные свидетельства о голоде с палеоклиматическими реконструкциями. Решающим фактором, как оказалось, была логистика: пока Рим получал зерно из нескольких удаленных друг от друга регионов, неурожай в одной провинции компенсировался поставками из другой.

Работа выполнена специалистами Брюссельского свободного университета, Манчестерского университета и Университета Ньюкасла. Препринт исследования опубликован на платформе EGUsphere. Ученые собрали список исторически засвидетельствованных случаев нехватки продовольствия в Риме на основе античных текстов: за период с 500 года до нашей эры по 650 год нашей эры удалось насчитать 104 таких года. В список включались только эпизоды, прямо зафиксированные в исторических источниках. Из них 55 пришлись на промежуток с 1 по 650 год нашей эры, который и стал основой для статистического анализа.

Второй массив данных составили ежегодные палеоклиматические реконструкции летних температур и индекса засушливости для регионов — поставщиков хлеба. В выборку вошли окрестности самого Рима, Сицилия, Сардиния, Проконсульская Африка, а также Эфиопское нагорье, от которого зависел разлив Нила, кормивший египетские поля. Климатические условия этих территорий сильно различались, что позволяло проверить устойчивость связи между погодой и голодом.

Данные прогнали через две независимые статистические процедуры. Проверялись как однолетние погодные шоки, так и многолетние аномалии, усредненные за два, три, пять и десять предыдущих лет. Гипотеза состояла в том, что затяжная засуха или похолодание могли постепенно подрывать запас прочности аграрной системы, поэтому голод наступал бы с заметным отставанием.

Однако устойчивой связи обнаружить не удалось. Для периода с 1 по 330 год нашей эры, когда Рим кормили одновременно Египет, Северная Африка, Сицилия, Сардиния и собственная округа, климатические показатели в голодные годы почти не отличались от того, что дает случайность. Иными словами, для большей части изучаемого периода погодные условия в голодные годы не выходили за рамки обычных колебаний. Отдельные статистически значимые коэффициенты были, но они разнонаправленны: на Сицилии риск голода рос при умеренном потеплении, а на Сардинии — при похолодании. Схожая картина сохранилась и в 331–450 годах, после того как египетское зерно перенаправили в Константинополь.

Перелом наступает только в третью эпоху, 451–650 годы. После захвата Северной Африки вандалами Рим стал зависеть почти исключительно от Италии, Сицилии и Сардинии. Именно сужение круга поставщиков, а не изменение характера погоды, изменило картину. Здесь обе статистические процедуры дали согласованный результат: годы нехватки продовольствия заметно чаще совпадали с более холодными периодами, чем можно было бы ожидать. Особенно четко это видно на примере Сицилии, где умеренное похолодание повышало вероятность голода в Риме, а эффект усиливался, если холода затягивались.

Авторы объясняют это устройством снабжения, а не климатом. Пока Рим получал зерно из экологически несхожих зон — средиземноморского богарного земледелия и нильского поливного, зависевшего от муссонов совсем другого региона, — неурожай в одной провинции гасился поставками из другой. Благодаря этому климатический сбой в одном регионе не означал голода в столице. Сглаживанию способствовали государственное распределение, налоги в натуральной форме и общественные зернохранилища. В такие периоды голод чаще оказывался следствием блокад, конфликтов вокруг судов с зерном и политических манипуляций, а не погоды.

Климат, заключают исследователи, работал как фоновый стрессор, а его влияние зависело от того, справлялись ли институты с нагрузкой. Это, по их мнению, аргумент против объяснения судьбы империи широкими ярлыками вроде «римского климатического оптимума».