В Аргентине предприниматели строят резервную инфраструктуру на случай глобальной войны
Wamani в Мендосе занимает 32 тысячи гектаров. Владельцы развивают солнечную энергетику, частную взлетную полосу, продовольственные планы и локальные модели ИИ.
В аргентинской провинции Мендоса группа из шести состоятельных технологических предпринимателей развивает ранчо Wamani как обычное место для отдыха и одновременно как резервную площадку на случай крупной войны или сбоя глобальной инфраструктуры. Площадь владения составляет 32 тысячи гектаров в предгорьях Анд.
По данным Financial Times, за последние два года на территории появились небольшие сборные дома, геодезические купола и взлетно-посадочная полоса. Установлены солнечные панели. Официальный сайт Wamani сообщает, что для базовой связи используется Starlink, а часть объектов уже предлагается в туристическом формате.
Половина проекта принадлежит аргентинско-испанскому предпринимателю Мартину Варсавскому. Остальную долю делят пять партнеров. Среди них Financial Times называет сооснователя OLX Алека Оксенфорда, который является послом Аргентины в США, и основателя Kind Дэна Любецки.
Распространенное определение «ковчег миллиардеров» требует оговорки. Любецки действительно является миллиардером. Состояние Варсавского Financial Times оценивает примерно в 700 миллионов долларов. Публичных оснований называть миллиардерами всех шестерых владельцев нет, хотя группа в целом относится к очень обеспеченному технологическому бизнесу.
Еще одна неточность касается расходов. Варсавский заявил Financial Times, что совладельцы потратили на Wamani почти 10 миллионов долларов. В социальных сетях эта формулировка нередко превращается в «более 10 миллионов». Строительство продолжается, поэтому итоговая сумма может вырасти, но на данный момент источник говорит именно о почти 10 миллионах.
Наиболее необычная часть проекта связана с искусственным интеллектом. Владельцы изучают возможность загрузить большие языковые модели на локальные компьютеры с солнечным питанием. Если глобальные серверы перестанут быть доступны, такая система могла бы сохранить часть функций поиска, анализа и работы с заранее сохраненной информацией. Варсавский описывает идею как ограниченный собственный «интернет», однако технически это скорее автономный набор моделей и данных, а не отдельная всемирная сеть.
Физическая автономность также находится в развитии. На ранчо планируют завести скот. При покупке соседнего участка могут появиться сельскохозяйственные культуры. На территории есть источники и водотоки, но Мендоса остается засушливым регионом. Сильные андинские ветры несколько раз в год способны серьезно осложнять пребывание на открытой местности.
У проекта есть прямой политический контекст. Варсавский купил землю после избрания Хавьера Милея и поддерживает президента. Ранее он предлагал идею «визы спокойствия» для состоятельных иностранцев, которые хотели бы иметь возможность переехать в Аргентину при большой войне. Правительство отдельно работает над программой гражданства через инвестиции. Это не один и тот же проект, но оба используют аргумент географической удаленности страны от основных зон военного риска.
При этом Wamani уже нельзя описывать как полностью закрытый клуб. Официальный сайт предлагает запросить доступность проживания, перечисляет питание, трекинг, горные велосипеды, верховую езду и трансферы. Команда готова помогать с организацией частных рейсов на собственную полосу. Financial Times пишет, что совладельцы рассматривают Airbnb.
Поэтому тезис «попасть можно только по знакомству» сегодня не соответствует публичной модели объекта. Частная собственность и закрытые зоны сохраняются, но туристическое направление доступно обычным клиентам по предварительной заявке.
Wamani пока не является завершенным автономным поселением. Это развивающееся ранчо, где уже есть часть резервной инфраструктуры, а наиболее амбициозные элементы остаются планами. Его значение в другом: состоятельные предприниматели переводят страх перед геополитическим и технологическим сбоем в землю, энергию, транспорт, еду и локальные данные. Именно такой переход от абстрактного риска к частной инфраструктуре делает проект показательным.
