Даймон предупредил о долларе, а счет за политику Трампа уже растет
Резервный статус доллара пока не под угрозой в статистике МВФ, но бюджетный закон Трампа, тарифная политика и давление на ФРС затрагивают ключевые источники доверия к американским активам.
Предупреждение Джейми Даймона о возможной утрате долларом статуса мировой резервной валюты стоит рассматривать не как прогноз валютного обвала, а как оценку баланса Соединенных Штатов. Глава JPMorgan Chase связал будущую роль доллара с тем, сможет ли Америка сохранить самую сильную экономику и армию. В своих прежних письмах акционерам он добавлял к этому верховенство права, открытые рынки, надежность институтов и прочные союзы.
Именно поэтому заявление Даймона напрямую касается экономической политики Дональда Трампа, хотя банкир не говорил, что президент уже «обрушил» доллар. Более того, данные этого не подтверждают. По оценке МВФ, в первом квартале 2026 года доллар занимал 57,13% мировых валютных резервов, что выше показателя предыдущего квартала. Евро остается далеко позади. Резервный статус США не утрачен.
Однако Трамп сам превратил этот статус в политическое обещание. В ходе кампании он говорил, что при нем доллар будет максимально защищен. Белый дом позже заявил, что жесткая торговая политика, рост экономики и развитие регулируемых долларовых стейблкоинов уже укрепили доминирование валюты. Теперь эту декларацию приходится сопоставлять с ценой других решений администрации.
Самая крупная статья — бюджет. В июле 2025 года Трамп подписал масштабный закон о налогах и расходах, Public Law 119-21. Бюджетное управление Конгресса в прогнозе 2026 года оценивает, что закон увеличивает совокупные дефициты в 2026–2035 годах примерно на $4,7 трлн с учетом макроэкономических последствий и дополнительных расходов на обслуживание долга. Дефицит в 2026 году ожидается на уровне $1,9 трлн, а долг, находящийся у публики, к 2036 году может достичь 120% ВВП.
Для долларовой системы это принципиально. США могут занимать в гигантских масштабах потому, что казначейские облигации являются базовым безопасным активом для мира. Чем больше становится долг, тем сильнее бюджет зависит от сохранения этой привилегии и от готовности инвесторов принимать американский риск по относительно низкой цене. CBO прогнозирует, что чистые процентные расходы вырастут примерно с $1 трлн в 2026 году до $2,1 трлн в 2036-м.
Тарифы дают противоположный бюджетный эффект. Трамп активно использует их для давления на партнеров, защиты производства и снижения зависимости от Китая. С 24 февраля по 24 июля 2026 года действовала широкая временная 10-процентная импортная надбавка, параллельно с другими тарифными режимами. CBO считает, что повышенные тарифы существенно сокращают дефициты за счет доходов, но одновременно тормозят рост.
Даймон не отвергает тарифы как инструмент. Он признает проблему зависимости США от Китая в критических материалах и допускает целевую промышленную политику. Его ограничение другое: торговая стратегия должна укреплять не только Америку, но и ее ключевых союзников. В письме 2025 года он прямо предупреждал, что распад союзнических связей может изолировать США и в перспективе лишить доллар резервной роли.
Еще один источник риска — Федеральная резервная система. В январе Даймон публично выступил в защиту независимости ФРС на фоне конфликта администрации Трампа с центробанком. В июне Верховный суд временно заблокировал попытку президента уволить члена Совета управляющих ФРС Лизу Кук. Для международного капитала независимость денежной политики — часть той самой институциональной премии, за которую инвесторы выбирают доллар.
Поэтому корректная связь с Трампом выглядит так: не его политика уже уничтожила резервный доллар, а его политика определяет, насколько устойчивыми останутся опоры этой системы. Налоговые стимулы могут усилить рост, оборонные расходы — военную мощь, а стратегические тарифы — производство. Но если цена будет выражаться в хронически большем долге, ослаблении институтов и расколе с союзниками, предупреждение Даймона станет счетом, который США получат позже, чем были приняты решения.
